Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
02:30 

вдохновение заблокировали.

у девочки рак, ей сказали не ждать.
Я устал и меня тошнит от лентяев.

02:29 

4 декабря 2011 г.

у девочки рак, ей сказали не ждать.
А теперь о погоде:
ушёл от девушки - моментально преуспел в учёбе.

02:28 

у девочки рак, ей сказали не ждать.
Прости, мир, я опопсел.

02:27 

30 декабря 2011 г.

у девочки рак, ей сказали не ждать.
Я болею. Привези мне пачку сигарет, молоко и кексики.

01:17 

пора лечиться.

у девочки рак, ей сказали не ждать.
выворачивает наизнанку от моих 'прости'
наружу нервами от твоих 'спасибо'.
словно кровь вытекает из вен и по буквам в твой стих
он отрезает мне крылья, и рвет в метро.

как думаешь, какая зависимость сильнее:
от тебя или от морфия?
лечиться все равно от вас двоих.
особенно от тебя.

уже пора л е ч и т ь с я.

дугой изогнута бровь - наше общение свелось на ноль:
привет_как дела_ладно_мне пора_пока.
и то, скоро такое в честь какого-то праздника.
вот дела.

а я так хотел под одним одеялом губами
и шептать тебе стихи чуть хрипя.

2009.

00:50 

осторожно.

у девочки рак, ей сказали не ждать.
батоны подорожали,
а голуби рады бесценным крошкам.

плевки ангелов снегом
украшают худые крыши.

- посидим ещё немножко?

- знаешь, мы похожи
на бездомных кошек
в этом холодном городе
на босых тротуарах

- дай бутылку,
мы
разобьем им всем головы,
похожие на витрины
их дешевого рая.

- а вон смотри,
мелочь склевали безумные птицы.
трамваи спотыкаются об ходячие трупы.

этот мир похож на аварию.
так драматический случай.

- лучше не слушай,
что говорят по радио.
любые просветления сходят на нет.

- эй, бог, нажми на солнце
и просто выключи
свет
за собой. осторожно.

4 января, 2011

00:48 

у девочки рак, ей сказали не ждать.
привет, я Питер Пэн.
давай, сбежим отсюда и построим новый мир?

00:46 

зима 2009-2010.

у девочки рак, ей сказали не ждать.
a) человек со сорванной кожей.

проходит жизнь год за годом, и стареют наши строки,
а в моем городке все не ходят трамваи в даль...
или нарезая круги.
жаль.

когда едешь в автобусе, и радио играет шансон,
а сердце не замечая отстукивает прощальный звон.
мне надо написать о том, как стук сердец в унисон...

нам было хорошо с тобой, и без цветов, вина и прочего.
обязательно надо закончить последнюю строку
многоточием...

синий город окнами увидит расставание...
оболочка горячего органа покроется льдом,
и сердце словно лягушка зимой замрет в нем.

я не смотрю в зеркала - там отражаются явно не мои глаза.
ненавижу последний месяц морозного времени года
за ветра,
они всегда не вовремя.
а теперь вырвались, чтобы содрать с меня кожу.

где же ты был, февраль?
и что давят на виски твои обветренные пальцы
где они, где они...

тебе хватило? нет? так я продолжу.
солнце предательски подогревало, боже!
пробираясь внутрь... а я все не брошу
и больно жгло губы фильтром,
я окрашивал соком треснувшей жизни
запястья литром.

закрывал глаза, и видел тот единственный сон:
как в песнях поется - сердца и дыхание в унисон.


b) пол пачки до весны.

и подпись на стихах: "Твой чокнутый Пьеро".
никогда не стану убивать себя литрами.
зарежу свою плоть глухой вибрацией телефона
пунктиры коротких гудков- трубку в раковину.
но мне бы наглотаться кусками тебя
кусками тебя.

это мой личный способ сходить с ума.

может быть я перестану молчать сутками,
гулять в компании музыки с заснеженными переулками
не замечать, как время проходит минутками
и как мечты толпы становятся проститутками.

плачут страхи,зарываясь в землю от пустоты
я сломал телефон и с грустью теперь на ты
кричать от боли срывая горло уже незачем...
я собирал по крупицам разбитую чашку,
но надо ли.
ведь я тут... а ты там.
ты там.

мы сходим вместе с ума: циферблат часов и твой я.
заточены в моей комнате, словно это тюрьма.
ни звонка, ни письма. отголоски прошлого:
все что осталась это... просто ты и я.
просто ты.

мы не верили в сказки, но свою создали.
дороги и мосты протоптали ступнями.

я не знаю своей роли и я не герой твоих романов,
но ты постоянно пишешь что-то в своей тетради.
любопытство пожирает внутри, и наружу нервами
там наша весна и наши поцелуи, что были...

я на стенах домов напишу твои портреты.
может быть кто узнает и скажет мне где ты.

второй раз стать бы умалишенным.
за пол пачки до весны.

пол пачки до весны.

c) они рисуют нам на небе.

- Вот, буду так сидеть, и смотреть на тебя!- комната залилась её смехом, по-детски задорным.
- Будешь любоваться мной, да?- он нежно рассмеялся, склонив голову набок.
- Я обещала греть тебя своей нежностью...- она протянула к нему ладонь, отвечая уже более спокойно и тепло.
- Да?- он задумчиво провел тонким пальцем по её ладони...- Ты сказала, я научил тебя чему-то... Чему если не секрет?
Она загадочно улыбнулась. Захватив его ладонь в свою, встала с кресла, и медленно повела к окну, убрав нежно-белую штору, чтобы не мешала.
И вот перед ними это зимнее небо, похожее на чей-то скрытый волшебный мир. Их мир, который прячется здесь, среди земной суеты и белых облаков.
- А знаешь, кто зимой рисует нам на небе облака? Клубы дыма из труб заводов.
Как думаешь, кто мне нарисовал любовь на сердце?..- её ответ прозвучал тихим голосом с нотками беспечной радости. Глубоко вздохнув, она робко обняла его за плечи.
- Нет, я не знаю...- непонимающе прошептал он, выпрямив гибкую спину и глядя в окно,- Что ты имеешь ввиду?..
В её зеленых глазах, очарованных декабрьским небом, промелькнула привычная грусть. Та грусть, которая обычно бывает у детей, когда им запрещают брать то, что не принадлежит им. Она немного отстранилась от него... Не отрывая глаз от холодного неба, прошептала:
- Ты есть моё счастье. Ты есть моя любовь.- перевела блестящий взгляд на него, боясь спугнуть, как бабочку. А вдруг он, правда, сейчас улетит?.. Он не может просто вот так исчезнуть.
- Спасибо, малыш... Спасибо...- ласково прошептал он, растерянно улыбнувшись уголками губ, опуская глаза.
Это сбило её с толку. Она лишь грустно улыбнулась ему в ответ... Он раздвинул шторы, залезая на подоконник и внимательно глядя в окно. Она, облокотившись на раму плечом, продолжала рассматривать сквозь ледяное стекло зимнее небо, не нарушая тишину...
А клубы дыма из труб заводов все продолжали рисовать на морозном декабрьском небе облака.

d) в алые.
подойди так тихо. и совсем близко.
ты же знаешь, наше желание совместимо с риском.
вдави в стену движениями резкими.
разожми мои плечи сутулые.
мы с тобою, конечно, не вечные-
стихами успели опошлить и Есенина.

прикоснись ко мне с той знакомой наглостью.
и давай, без этой блядской скромности,
губами по шее скользи путешествуя,
прибавляй нам скорости.

сожми ладонями ребра внутри.
так чтобы сильно.
чтобы было совсем не выносимо
и в твоих объятиях бы сломаться.
разорваться.
главное в твоих.

все такие опьянены одним воздухом.
сигаретным дымом мы пропитанные...
запахом воска и пота переплетенные
раним друг друга хватая за волосы.

наманикюренными когтями впиваясь в спину сочно
прошу, выжми меня поцелуями в алые срочно.

00:36 

20 сентября'2010.

у девочки рак, ей сказали не ждать.
А я помню тебя, и у меня танцуют легкие.

А я помню тебя.
Это знаешь, совсем отличное от того, если сказать «я тебя не забыл» или «я тебя вспоминаю».
А я помню тебя.
Для идеальности слов, я помню тебя с каждым вздохом, когда защемляет сердце меж ребер. Когда только утро, а на листах ещё звучит симфония капелек росы в режиме стерео. Ты любишь подобное, но прости. Я не хочу тебе говорить такое, только если ты не захочешь. У меня по-другому. Когда только утро, я помню тебя после первой минуты ото сна, протирая глаза и заведя руки за голову, совершаю те самые «потягушки». В такие моменты я хочу слышать, как ты зеваешь лежа на соседней подушке. Я помню тебя с первой четырехсекундной затяжкой и до последней, когда в легких оседают смолы и чувствуешь явно, что у тебя есть те самые танцоры. «А в каждом человеке есть два танцора: правое и левое легкое». Я помню тебя в той самой затяжке, когда песни в плеере ножами режут в районе грудной клетки, и не попросить соли у соседки. Я помню тебя, когда встречаюсь улыбками с проходящей мимо девушки– лолиты. Я помню тебя, когда поднимаю ресницы-вороны на небо полное сладкой лазури. Почему сладкой? Да я просто путаю это с глазурью. Получается, что наш шар, называемый планета Земля, это одно больше пирожное облитое приторно сладким сиропом. Но не советую тебе его пробовать – отравишься мало ли. Поэтому я молча топчу кедами асфальт. Я помню тебя. Я помню о тебе, прочитывая абсолютно чужие тексты, где нет никаких тайных посланий, кроме как их авторам. Их писали не обо мне, не тебе, и тем более не о нас. Но они не догадываются, что в них поселишься ты. Честнее сказать, я буду в них с грузом на хрупких плечах, названным твои именем. Я помню тебя, когда из не/знакомых губ вылетает твоё имя и пулей вонзается в меня. Твоё имя, которое носит другая. Мне хочется подбежать к ней и обнять её, как можно сильнее. Лихорадочно шепча, что она даже не догадывается о том, какое у нее волшебное имя и как можно его целовать. Я вдохнул в тебя это, девочка. Всё, не стоит дальше. Стоп.

Но я… Я помню тебя. Это совершенно иное, чем вспоминать.

00:35 

16 июля'2010.

у девочки рак, ей сказали не ждать.
1. This Will Make You Love Again.

- я люблю тебя.
- что, все ещё?
- нет, навсегда.

В интерьере моей квартиры, который придумал сам же и который все называют теплым, нигде не было обычных часов. Только на рисунках они показывают нужное и что-то значащее для меня время. А утреннюю тишину нарушало банальное гудение компьютера и сладкое посапывание не моей, но любимой мне девушки. Она уже успела приоткрыть глаза, и мило потянуться, в то время как я вернулся из кухни со стаканом апельсинового сока. Голосом, ещё пропитанным сном, она говорит:

- Открой окно…
- Теплого утра. Я сок принес. Будешь?
- Пожалуйста,… Душно.
- Ночью был дождь…
Грустно отводя глаза, я тихо поставил сок на тумбочку около кровати.
- Который час? У тебя как всегда часов нигде нет, - она улыбнулась мне.
- Счастливые часов не наблюдают, - тепло усмехнулся я, открывая крышку телефона, - Без двадцати десять.
- Уа… Данк, – хмыкнула девушка, закутываясь обратно в белоснежное одеяло.

Кинув мобильный на стол, я прибавил громкость в колонках, где играли Sum41 – Pieces. Открыл окно и, вдохнув послегрозовой воздух, поднес сигарету к губам. Загораживая пламя зажигалки ладонью, подкурил. Робко бросил взгляд на место, где она так мило воротится, закутываясь в простыни, одеяло. Затяг. Почему-то молчит. Не возникает по поводу громкой музыки и того, что мне пора бы давно бросить курить. Ещё затяг. Мне стоит больше не беспокоиться по пустякам, и тому, что она до сих пор не оставляет меня в покое. Местами прогибается подомной или закрывается от меня. Когда-нибудь я научусь относиться к её существованию спокойнее. Затяг. Из мыслей меня выгоняет до боли знакомый свежий и чистый голос. Знаете, я в него влюблен.

- Тебе бы поменьше слушать музыки... Слишком замечтался.
- If you believe it’s in my soul, - напеваю ей в ответ строчки, своим ломаным английским. Ещё затяг.
- Ты меня все утро не будешь слушать? – чуть подавшись вперед, она сплела гладкие ноги в позе лотоса, непривычно серьезно и без детских черт, смотрит на меня.

Отворачиваюсь к окну с видом наблюдателя за тем, что же твориться на улице. Как будто обстановка там сейчас и правда волнует. Но лучше пусть это, чем параноидально одна она. Затяг сильнее.

Она продолжает:
- Ты постоянно со мной говорил, а теперь ты молчишь. У тебя же есть мысли…

Пожимаю плечами, подняв голову к небу. Ещё затяг. Голос не должен быть нервным:

- Тебя отвезти к нему?
- Что?!
- Ну да, скажи, что тебе со мной хорошо. Этого будет достаточно. Я привык.
- Зачем ты так…
- Я устал. Снова.
- Мне уйти? Ты только скажи.

Прикусив губу, опускаю голову. Выдохнув ментоловый дым, хрипло шепчу:

- Ты знаешь, что я этого не скажу. Мне бы хотелось, чтобы все стало иначе. А тебе… А тебя я до ужаса выучил наизусть. Даже так мало зная из твоей жизни.

Она тепло улыбается и снова зарывается глубже в одеяло.
Усмехаюсь: зачем это всё? А честно, я ее и не держу. Отпустил внутри. «Мне не больно» –эта фраза стала наисладчайшим самообманом.

Докурив сигарету, натягиваю толстовку и хватая сумку с папкой ватмана, кричу ей из прихожей, что «вторые ключи на кофейном столике в зале и я не знаю, когда вернусь». Путаюсь в наушниках, нажимаю кнопку лифта… Выбегаю из подъезда внушая себе строки: «That I’m trying to let you know… That I’m better off on my own.» Плевать, что будет дальше. На встречу дождь. Целует в губы, а я ему шепчу: «Ты, знаешь, грозовой? Я, кажется, её все ещё люблю.»


2. Lonely Day.

Что для вас значит закат?.. Большинство людей в мире совершено не беспокоит закат, как в прочем, и рассвет. А в июле красивые закаты. Главное их впитать в себя. Особенно после дождя. Мне надо возвращаться домой, хотя шел бы и шел так. Вековые улицы. Новые здания. Я хотел бы послушать рассказ уходящего дня, но его заглушает городской шум. Одеваю наушники: « It's a day that I'll never miss…»
Усталые спины проносятся мимо. Кто-то ждет на остановке или делает вид, что ждет.
Вы же где-то об этом читали, так?
Или мимо проходит парочка. Sistem Of A Down скулит в уши: «And if you go.. I wanna go with you.» Влюбленные. На нем полосатая футболка. Фиолетовый, бежевый. На ней такая же. Лазурный, бежевый. Мило держатся за руки и улыбаются друг другу. Смешные. Загадочные глаза. Я их явно запомню. Кажется, в них проник этот закат совсем не для грусти. Он им подходит по цвету. Небо полосато растянулось над горизонтом. Фиолетовый, бежевый… Лазурный, бежевый… А в мою левую руку вплетает пальцы сигарета в режиме моно. В принципе губы в улыбке я могу показать и ей. Сигарета единственная, кто прикасается к моим губам за последнее время.
Или улыбнуться прохожим? Они так явно отряхиваются, как от помоев, от цветов заката, меняя его на серый цвет. Хотя, можно попробовать представить ситуацию, если бы все замечали и провожали закат. Но тогда мечтатели были бы тоже не довольны… На то они и одиноки. По - цыплячье желтое солнце, с красной аурой, скоро умрет в горизонт. Взамен красный свет светофора. Ожидание. Толпа. Жаль, что бешеный страх потерять дорого нам человека усиливается лишь в толпе. А сейчас вошло же в моду посылать всех «на хуй».
Фиолетовый, бежевый… Лазурный, бежевый… Небо чернеет.
Вот я донес себя обратно до подъезда. Вспоминаю о любимой... Уже не думаю, осталась она или снова исчезла. Белокрылая бабочка. Роюсь в почтальонке в поисках ключей. Выпадает папка с зарисовками и листы разлетаются перед дверью. Молчу. Все как всегда. Один из листов с наброском женских глаз, кружась вокруг своей оси, долетает до 1 этажа. И хер с ним. Продолжаю искать ключи, остановиться заставляет противный скрип, открывающийся двери соседки: чудной бабульки, которая походу никогда дома не снимает с себя этот протертый шелковый халат. Поворачиваюсь.
Её улыбку окутывает ужасное количество морщин. Они везде. На изгибе шеи, линиях рук, особенно вокруг век. Даже страшно смотреть в её серые глаза. Они словно стекло.
Не один я боюсь смотреть в глаза пожилым? Ну, и как говориться, старость не радость. Продолжает улыбаться. Противно растягиваются морщины мышцами лица. Но в этой улыбке осталось что-то светлое от молодости.
Говорит:
- Тебе та девушка принесла много боли. Людям всегда нравилось приносить друг другу ответные страдания, кроме радости. Потому мы и знаем цену истинному счастью. Пропустишь со мной чашечку чая с мелиссой?
- Вы как всегда неотразимы. Спасибо, но мне надо закончить работу.

Вздох. Я уже наклонился, чтобы собрать рисунки, как снова меня опередил скрипучий голос:

- Твоё сердце никогда не покинет её, мальчик.

И старушка закрыла дверь. В мою голову словно влили бетон, потемнело в глазах. Смутно помню, как нашел ключи. Подхватил папку. Открыл дверь и быстро вбежал в коридор. Выдох…

00:17 

у девочки рак, ей сказали не ждать.
Я бы ушёл, если бы было куда.

00:16 

соль.

у девочки рак, ей сказали не ждать.
где-то там ты полюбишь
горячий шоколад карих
и блеск атласа волос темных
родинку под нижней губой.
ты будешь обнимать его собой,
словами,
губами,
песнями,
влажным языком.

где-то там ты полюбишь
его худобу,
его мальчишечий
немного хриплый голос.
особенно на стонах
входящих тебя сверлом.

а мне учить английский в лом,
до него и нет желания.
со мной будет рядом она,
что лингвистику ловит губами
в совершенстве.
я буду слушать её воркующую.
и улыбаться спиной.
я найду её - ведь ты тоже
из тысячи таких же.

я и ты
мы будем целовать
пальцы не наших с тобой рук.
ловить шепот холодных губ.
по ветру узнавать
родные запахи.
вспоминай обо мне в засуху
и когда не спится.

он будет рядом вдыхать тебя розами,
а я молиться
на твои запястья
потому в тебе и живет вечное счастье.

вспоминай ту девочку,
что курит ментоловый дым из залпов
кораблей пиратских.
ту из девочек,
которым никогда не наступит восемнадцать.

такие как я, что рвет себя твоей любовью
похожей на подачку.
такие как я одна из тысячи таких же,
остаются в пачке
одни, просто так, на удачку.

не бойся того, чего стоит бояться в мире.
эти книги давно прочитаны, переведены
наизусть выучены катастрофы,
землетрясения
благословляю тебя,
ты выиграешь билет
подальше от таких потрясений.
прости, что банально,
но с Богом я уже договорилась.

и пусть пока слов не хватает
как на билет до неба
я скоро скурю море в себе,
что обрекается - нервы,
криками чаек. за свои шестнадцать
я старею сердцем не по годам.

и ревную тебя чисто из принципа.
а ты люби своего звездного принца
и принимай
ту цену, которой он дорожит.
тобой.

знаешь, у нас с ним взаимность -
зовется твоим именем
и на губах - морская соль.

00:15 

март.

у девочки рак, ей сказали не ждать.
я весь в соплях,
мне надоело.

00:14 

я слышал, как ты дышишь, а значит, ты есть.

у девочки рак, ей сказали не ждать.
Я ненавижу её. Oна где-то там, самовлюбленная дура,
погруженная в творчество и свою личную жизнь, полную секретов.
Я бешусь, потому что я её действительно разгадал до каждых нервишек.
Я ненавижу себя. Я ненавижу себя в ней. Она = я в квадрате.
Я ненавижу её, потому что она слишком слилась со мной
и называла себя моим именем. Я ревновал её к своему имени.
Когда она говорила, что любит меня, мне становилось страшно.
Я ненавижу нас, потому что мы не можем быть вместе долго.

Ей нравились мои рубашки и не нравились вечные сигареты.
Они разбивали моё неидеальное совершенство,
а я продолжал нагло курить и хитро улыбался.
В её голубых глазах читалось, "ты убиваешь этим нас, нашу любовь",
и она брала в руки акустическую гитару. Она пела мне.
Я убивал её своим молчанием и тёплым голосом.
Я уже как пол года перестал посвящать ей нежные строчки.
Мне не в чем было признаваться. Я только тепло смеялся и мурчал в ответ.
Она предложила мне нарисовать нас, а я сломал пальцы и карандаши.

Она, та роза с четырьмя шипами, всегда заговаривала первой.
Конечно же, ей не нравилось, когда я пропадал на соседние планеты.

Это не значит, что я не хранил её сон и не слышал, как она дышит.
Мы бродили по крышам. По одиночке или вместе, никогда не имело значения.
Я был предельно осторожен. Я не торопил время.

"Поэтому, включай музыку громче. Забывай чертову поэтичность.
Танцуй", - говорил в этом жарком июле я самому себе.

август 2011.

00:13 

в феврале'11

у девочки рак, ей сказали не ждать.
А теперь у меня есть ручная кофемолка.
Ещё резкое безумие под голос Молко.

Мне бы хотелось в воскресенье
с утречка пораньше,
не думая о том, что было вчера
и, что поджидает завтра,
сварить кофе.
(ей, себе - не столь важно)
И обязательно из губ теплым голосом -
- Марина Цветаева.
Однажды.

Ну просто очень.
Я учусь дышать прозой,

в местах,
где скользит рифма.
Отважно.

00:11 

а вдруг.

у девочки рак, ей сказали не ждать.
я теплее, чем раньше. не подходи ко мне. обожжешься.

00:11 

у девочки рак, ей сказали не ждать.
папина дочка,
маменькин сынок.

00:10 

у девочки рак, ей сказали не ждать.
я не нашёл дорогу в сны.

00:08 

я не милый, я пьяный.

у девочки рак, ей сказали не ждать.
люблю февраль, люблю смотреть, как вы ноете.

00:06 

письмо в пустом конверте.

у девочки рак, ей сказали не ждать.
в промокших кедах смешным мальчишкой,
провожая тебя у маршрутки,
выводить на запотевшем стекле "я близко"
и дарить незабудки.

я научусь улыбаться глазами, а не грустью в них,
а ты всего лишь forget-me-not.
vergiss-mein-nicht.

попьем чайку и мир провалится на улице.

главная